Неточные совпадения
Как-то в жарком разговоре, а может быть, несколько и выпивши, Чичиков назвал другого чиновника поповичем, а
тот, хотя действительно был попович, неизвестно почему обиделся жестоко и ответил ему тут
же сильно и необыкновенно резко, именно вот как: «Нет, врешь, я статский советник, а не попович, а вот ты так попович!» И потом еще прибавил ему в пику для большей досады: «Да вот, мол, что!» Хотя он отбрил таким образом его кругом, обратив на него им
же приданное
название, и хотя выражение «вот, мол, что!» могло быть сильно, но, недовольный сим, он послал еще на него тайный донос.
Последуя
тому, что налагают на нас обычаи и нравы, мы приобретем благоприятство
тех, с кем живем. Исполняя предписание закона, можем приобрести
название честного человека. Исполняя
же добродетель, приобретем общую доверенность, почтение и удивление, даже и в
тех, кто бы не желал их ощущать в душе своей. Коварный афинский сенат, подавая чашу с отравою Сократу, трепетал во внутренности своей пред его добродетелию.
Некоторые глупые, дерзновенные и невежды попускаются переводить на общий язык таковые книги. Многие ученые люди, читая переводы сии, признаются, что ради великой несвойственности и худого употребления слов они непонятнее подлинников. Что
же скажем о сочинениях, до других наук касающихся, в которые часто вмешивают ложное, надписывают ложными
названиями и
тем паче славнейшим писателям приписывают свои вымыслы, чем более находится покупщиков.
Тем не менее это парижского вида учреждение известно было под
названием «вшивая биржа».
Та же, что и в старые времена, постоянная толпа около ящиков с горячими пирожками…
Искание шедевра [Выражение, возможно, навеянное
названиями двух «философских этюдов» Бальзака: «Неведомый шедевр» и «Поиски абсолюта» (М., 1966).], при невозможности найти его, пламенные объятия, старающиеся удержать всегда ускользающую тень, подавленность и род разочарования, подстерегающего творческий акт, что
же все это означает, как не
то, что человеческому духу не под силу создание собственного мира, чем только и могла бы быть утолена эта титаническая жажда.
Подобным
же образом и догматы в
том виде, как изучает их Dogmengeschichje [История догматов (нем.) —
название фундаментального исследования А. Гарнака (т. 1–3, 1885–1889).], суть лишь доктринальные тезисы, Lehrsätze [Научное положение, тезис (нем)], исторически обусловленные в своем возникновении, для религиозного
же сознания они суть символы встреч с Божеством, религиозные реальности.
И даже «первейший открыватель и самый всеобщий носитель свойств беспредикатного Эн, Метатрон, первородный сын божий, стоящий во главе всех других Зефиротов и управляющий ими» (69), которому усвояются все предикаты Иеговы, «имя которого есть как имя Божие», «несмотря на всю возвышенность свою над другими Зефиротами, отнюдь не имеет божественной природы; он есть тварь в ряду других тварей, хотя бы первейшая и более чистая… он называется ангелом и причисляется к Зефиротам, называется слугою Иеговы, хотя и старейшим; точно так
же Метатрон носит
название Адама Кадмона83, первого небесного человека, в
том смысле, что он есть первое и совершеннейшее творение Божие, по образу которого создан и Адам, — поэтому Метатрону часто усвояется эпитет creatus»84 (71).
Те же светло-голубые глаза и улыбающийся взгляд,
тот же, составляющий почти одну линию со лбом, прямой носик с крепкими ноздрями и ротик с светлой улыбкой,
те же крошечные ямочки на розовых прозрачных щечках,
те же беленькие ручки… и к ней по-прежнему почему-то чрезвычайно идет
название чистенькой девочки.
С плоскогорья Лао-бей-лаза стекают два ключа: Кямту и Сигими-Бяса. Далее, с правой стороны, в Бикин впадают: река Бей-си-лаза, стекающая с горы
того же имени, маленький ключик Музейза [У-цзей (хе) — речка сепий.] и река Лаохозен [Лао-ху-цзен — опасающийся (этого места) тигр.], получившая свое
название от слова «лахоу», что значит «тигр». По рассказам удэгейцев, несколько лет назад появился тигр, который постоянно ходил по соболиным ловушкам, ломал западни и пожирал все, что в них попадалось.
Основан он в 1857 г.,
название же его Дуэ, или Дуи, существовало раньше и относилось вообще к
той части берега, где находятся теперь дуйские копи.
Западный
же берег много счастливее; здесь влияние холодного течения смягчается теплым японским течением, известным под
названием Куро-Сиво; не подлежит сомнению, что чем южнее,
тем теплее, и на южной части западного берега наблюдается сравнительно богатая флора, но все-таки, увы, до Франции или Японии далеко.
Князь, однако
же, сообразил, сколько мог, что письмо было передано рано утром, чрез служанку, Вере Лебедевой, для передачи по адресу… «так
же как и прежде… так
же как и прежде, известному персонажу и от
того же лица-с… (ибо одну из них я обозначаю
названием „лица“-с, а другую лишь только „персонажа“, для унижения и для различия; ибо есть великая разница между невинною и высокоблагородною генеральскою девицей и… камелией-с), итак, письмо было от „лица“-с, начинающегося с буквы А…»
Между остальными
же первое место и первую роль занимал
тот, за которым числилось
название «сына Павлищева», хоть он и рекомендовался Антипом Бурдовским.
Склады и кабаки открывались в
тех же пунктах, где они существовали у Прохорова и К o, и открывалось наступательное действие понижением цены на водку. Получались уже технические
названия дешевых водок: «прохоровка» и «стабровка». Мужики входили во вкус этой борьбы и усиленно пропивались на дешевке. Случалось нередко так, что конкуренты торговали уже себе в убыток, чтобы только вытеснить противника.
Ни прислужить по-столичному, ни возвестить как следует приезд гостя он не умел, беспощадно перевирал фамилии, перепутывал
названия улиц и в довершение всего перенес в московскую квартиру
ту же нестерпимую неопрятность, которая отличала его в деревне.
Не могу с точностью определить, сколько зим сряду семейство наше ездило в Москву, но, во всяком случае, поездки эти, в матримониальном смысле, не принесли пользы. Женихи, с которыми я сейчас познакомил читателя, были единственными, заслуживавшими
название серьезных; хотя
же, кроме них, являлись и другие претенденты на руку сестрицы, но они принадлежали к
той мелкотравчатой жениховской массе, на которую ни одна добрая мать для своей дочери не рассчитывает.
Потихоньку я выучил лучшие его стихотворения наизусть. Дело доходило иногда до ссоры, но ненадолго: на мировой мы обыкновенно читали наизусть стихи
того же князя Долгорукова, под
названием «Спор». Речь шла о достоинстве солнца и луны. Я восторженно декламировал похвалы солнцу, а Миницкая повторяла один и
тот же стих, которым заканчивался почти каждый куплет: «Все так, да мне луна милей». Вот как мы это делали...
После моего выздоровления я начинаю помнить себя уже дитятей, не крепким и резвым, каким я сделался впоследствии, но тихим, кротким, необыкновенно жалостливым, большим трусом и в
то же время беспрестанно, хотя медленно, уже читающим детскую книжку с картинками под
названием «Зеркало добродетели».
Он машинально зачеркивал выходящие полки и в
то же время вел своеобразную детскую игру: каждый раз, как вставал и называл свой полк юнкер, он по его лицу, по его голосу, по
названию полка старался представить себе — какая судьба, какие перемены и приключения ждут в будущем этого юнкера?
Остановившись в ближайшей к вокзалу гостинице, по фамилии ее владельца носящей
название «Булгаковской» и помещающейся на Дворянской улице, она быстро переоделась и на
том же извозчике, который привез ее с вокзала, отправилась в губернаторский дом.
— Точно так
же, как и мне всякого рода belles femmes [красивые женщины (франц.).], и тут, знаете, может случиться
то, что описано в одном прекрасном романе Гете под
названием «Die Wahlverwandschaften». [«Избирательное сродство» (нем.).]
— Много, очень много! Я с восемьсот десятого года веду список
тому, и выходит, что от Соединенных Друзей отделилась Палестина; Директория — Владимир распалась на Елизавету, Александра и Петра [Соединенные Друзья, Палестина и пр. —
названия масонских лож.]! В пятнадцатом
же году в главной Директории существовали: Елизавета, Александр, Соединенные Друзья, а в Астрее — Петр, Изида и Нептун. Разве было что-нибудь подобное в Европе?
— Так позвольте мне рекомендовать себя: мы борцы одного и
того же лагеря. Если вы читали статьи под
названием:"Еженедельные плевки в пустопорожнее место" —
то это были мои статьи!
То же самое замечание, и даже с большим основанием, может быть применено и к
той категории преступных действий, которая известна под
названием казнокрадства.
Хотя мы оба путешествовали по делам, от которых зависел только наш личный интерес, но в
то же время нас ни на минуту не покидала мысль, что, кроме личных интересов, у нашей жизни есть еще высшая цель, известная под
названием"украшения столбцов".
— И в скитах так
же живут, — неохотно отвечал Мосей. —
Те же люди, как и в миру, а только
название одно: скит… Другие скитские-то, пожалуй, и похуже будут мирских. Этак вон сибирские старцы проезжали как-то по зиме… С Москвы они, значит, ехали, от боголюбивых народов, и денег везли с собой уйму.
— Вознесенская, Богоявленская — все эти глупые
названия вам больше моего должны быть известны, так как вы здешний обыватель, и к
тому же вы несправедливы: я вам прежде всего заявила про дом Филиппова, а вы именно подтвердили, что его знаете. Во всяком случае можете искать на мне завтра в мировом суде, а теперь прошу вас оставить меня в покое.
Совершенно неожиданно «Развлечение» перешло в собственность Ивану Андреевичу Морозову, книжнику-лубочнику с Никольской, издававшему копеечные листовки и разные «страшные» повести или романы известных писателей, но под другими
названиями, а
то и под
теми же, но авторы были другие.
«Шкапы-кабысдохи» паслись на свободе, в вигвамах полуголые медно-красные индейцы сидели вокруг очага и пальцами, должно быть никогда не мытыми, рвали мясо, поджаренное тут
же на углях, и вместо хлеба ели из котелка горячие жареные орехи,
те самые, которые по пятаку за стакан с
той поры продавались разносчиками на улицах под
названием китайских орехов.
В
той же старинной книжке гаршнепа называют волосяным куличком, но это перевод немецкого
названия, которое на Руси никому не известно. догадаться, почему русский народ не удостоил особенным
названием дупельшнепа и гаршнепа, а бекасу и вальдшнепу дал характерные имена.
Этот лет по одним и
тем же местам называется охотниками «тяга»] издавая известные звуки, похожие на хрюканье или хрипенье, часто вскакивая с большим шумом из-под ног крестьянина, приезжающего в лес за дровами, также был им замечен по своей величине и отличному от других птиц красноватому цвету и получил верное
название.
Это
название жгло меня, я старался уйти от него в подушку, я негодовал — и в
то же время, на что бы я не согласился, чего бы я не дал, чтобы только быть
тем счастливцем у фонтана!..
Вот уже это признание почти совсем готово, вот уже оно вертится на языке, само высказывается в глазах, но… бог знает почему, только чувствуется в
то же время, что в этом признании есть что-то роковое — и слово, готовое уже сорваться, как-то невольно, само собою замирает на языке, а тяжелая дума еще злее после этого ложится на сердце, в котором опять вот кто-то сидит и шепчет ему страшное
название, и дарит его таким бесконечным самопрезрением.
Директор Коммерческой академии в Москве торжественно публиковал в своем «Отчете» о
том, что он ввел в это учебное заведение издание журнала и карикатурного альбома под
названием «Чепуха», где воспитанники (они
же и издатели, и сотрудники) осмеивают своих надзирателей, учителей и т. п. Господин директор сам цензоровал «Чепуху» и заявил, что эта «Чепуха» заставляет его «иногда от души посмеяться».
Таким образом с Висленевым здесь на первом
же шагу повторилось
то же самое, чем он так обижался в Петербурге, где люди легкомысленно затеряли его собственное имя и усвоили ему
название «Алинкина мужа».
Но, кроме
того, он предстал мне в свете неизвестного торжества, и, погрузясь в заразительно яркую суету, я стал рассматривать, что происходит вокруг; шел я не торопясь и никого не расспрашивал, так
же, как никогда не хотел знать
названия поразивших меня своей прелестью и оригинальностью цветов.
Самоубийцей называется
тот, кто, под влиянием психической боли или угнетаемой невыносимым страданием, пускает себе пулю в лоб; для
тех же, кто дает волю своим жалким, опошляющим душу страстям в святые дни весны и молодости, нет
названия на человеческом языке.
— Отдавай! С реев долой! Пошел марса-шкоты [Шкоты — веревки, прикрепленные к углу парусов и растягивающие их. Эти веревки принимают
название того паруса, к которому прикреплены, например, брам-шкот, марса-шкот, бизань-шкот и т. д.]! Фок [Фок — самый нижний парус на фок-мачте, привязывается к фока-рее.] и грот [Грот — такой
же на грот-мачте.] садить!..
Мы оба обвинялись в одних и
тех же преступлениях, а именно: 1) в тайном сочувствии к превратным толкованиям, выразившемся в
тех уловках, которые мы употребляли, дабы сочувствие это ни в чем не проявилось; 2) в сочувствии к мечтательным предприятиям вольнонаемного полководца Редеди; 3) в
том, что мы поступками своими вовлекли в соблазн полицейских чинов Литейной части, последствием какового соблазна было со стороны последних бездействие власти; 4) в покушении основать в Самарканде университет и в подговоре к
тому же купца Парамонова; 5) в
том, что мы, зная силу законов, до нерасторжимости браков относящихся, содействовали совершению брака адвоката Балалайкина, при живой жене, с купчихой Фаиной Стегнушкиной; 6) в
том, что мы, не участвуя лично в написании подложных векселей от имени содержательницы кассы ссуд Матрены Очищенной, не воспрепятствовали таковому писанию, хотя имели полную к
тому возможность; 7) в
том, что, будучи на постоялом дворе в Корчеве, занимались сомнительными разговорами и, между прочим, подстрекали мещанина Разно Цветова к возмущению против купца Вздолшикова; 8) в принятии от купца Парамонова счета, под
названием"Жизнеописание", и в несвоевременном его опубликовании, и 9) во всем остальном.
«Так
же как и Иосиф Мэстр, я верю, что это закон божественный: два различных
названия для одной и
той же вещи.
Так рассказывал простой, немудрый рыбак наивное давнее сказание. Спустя
же несколько дней я узнал, что у господней рыбы есть еще другое
название Зевсова рыба. Кто скажет: до какой глубины времен восходит
тот апокриф?
— Огустел весь, — тяжело ответил дьякон и через минуту совсем неожиданно заговорил в повествовательном тоне: — Я после своей собачонки Какваски… — когда ее мальпост колесом переехал… хотел было себе еще одного песика купить… Вижу в Петербурге на Невском собачйя… и говорю: «Достань, говорю, мне… хорошенькую собачку…» А он говорит: «Нынче, говорит, собак нет, а теперь, говорит, пошли все понтерб и сетерб»… — «А что, мол, это за звери?..» — «А это
те же самые, говорит, собаки, только им другое
название».
Немного ниже Садомабирани в Мухень впадают с
той же стороны (правой) еще две речки — Нефикца и Мэка, что значит «чорт». Последняя получила свое
название от скал, находящихся в ее верховьях, служащих, якобы, местом обитания злых духов. Все перечисленные четыре речки заслуженно считаются зверовыми. В вершинах их живут лоси, ниже изюбры и кабаны.
Но вот и сам Тумнин! Удэхейцы называют его Томди, а орочи — Тумни (к последнему
названию прибавили букву «н»). Большая величественная река спокойно текла к морю. Левый берег ее нагорный, правый — частью низменный и поемный и слагается из невысоких террас. Кое-где виднелись небольшие островки, поросшие древесной растительностью. Они отражались в воде, как в зеркале, до мельчайших подробностей, словно там, под водою, был другой мир, такой
же реальный, как и
тот, в котором мы обитали.
Так, род Дэонка родился на ключике
того же имени, впадающем в реку Эльбин, Перминка получил свое
название от местности Пермин, Актенка — с реки Мухеня, Соянка — от местности Соян (ниже села Троицкого), Кофынка — от местности Кофынь, Марянка — из Маря, что на левом берегу Амура против села Сарапульского.
Прежде всего не узнаю
того самого города, который был мне столь памятен по моим в нем страданиям. Архитектурное обозрение и костоколотная мостовая
те же, что и были, но смущает меня нестерпимо какой-то необъяснимый цвет всего сущего.
То, бывало, все дома были белые да желтые, а у купцов водились с этакими голубыми и желтыми отворотцами, словно лацканы на уланском мундире, — была настоящая житейская пестрота; а теперь, гляжу, только один неопределенный цвет, которому нет и
названия.
А Рудин заговорил о самолюбии, и очень дельно заговорил. Он доказывал, что человек без самолюбия ничтожен, что самолюбие — архимедов рычаг, которым землю с места можно сдвинуть, но что в
то же время
тот только заслуживает
название человека, кто умеет овладеть своим самолюбием, как всадник конем, кто свою личность приносит в жертву общему благу…
Вблизи Монплезира группируется много каскадов и фонтанов: так, при выходе из него виднеется «Шахматная гора». Она носит также
название «Малого грота» и «Драконовой горы». Перед ней два «Римских фонтана». «Шахматная гора» устроена в 1739 году императрицей Анной Иоанновной и при ней носила
название «Руинного каскада»; ею
же и в
том же году устроены и «Римские фонтаны». Последние построены из цветных мраморов, по рисунку существующих в Риме на площади святого Петра.
Тот восторженный разговор, который я вел о необходимости покоряться законам даже в
том случае, если мы признаем, что закон для нас не писан — разве это не перифраза
того же самого «Гром победы раздавайся», за нераспевание которого я так незаслуженно оскорблен
названием преступника?
В этот
же вечер добрый старик прочитал нам несколько отрывков из вновь написанного им сочинения под
названием «Увет молодому администратору», в коих меня особенно поразили следующие истинно вещие слова: «Юный! ежели ты думаешь, что наука сия легка, — разуверься в
том! Самонадеянный! ежели ты мечтаешь все совершить с помощью одной необдуманности — оставь сии мечты и склони свое неопытное ухо увету старости и опытности! Перо сие, быть может, в последний раз…»